решил переехать. ищите здесь:
http://vlad-gromov.livejournal.com/

недавно мой маразм хвалился тем, что не видит снов. не тут то было.
вчера, во сне, видел, как мои ноги жрали крысы. сегодня, во сне, - по всей квартире ползали черви довольно странного вида.
что это за чушь? ей-богу, такая хрень может только мне снится.

времени все меньше и меньше.
на днях смотрел Бергмана: "Осенняя соната", "Урок любви", "После репетиции", "Земляничная поляна" - таки понравилось. "чем?" объяснить не могу, т. к. моя вражья сущность скорее физик, чем лирик. будем смотреть ищщо.

сегодня mein mutter отличилась, да еще как, фразой: я молоко купила, настоящее, без формальдегида.

страшно подумать что же там, в подвале, закатано в банки.


а вообще народ нервный стал, психует без причины, в депрессии впадает. давно пора ввести налог на грусть и грубость, ей богу, давно пора.

жизнь есть череда констант, постоянных
значений, которые выданы кем-то
невыраженным из общего месива. странным
мне кажется время, как лента
новичка режиссера практикующегося перед
главным делом своей карьеры
впрочем, по опыту знаю, он даже не верит
что доживет до эры

в объективности, наша жизнь – теорема «о средних»
ее разрабатывали французские математики
смысл её в том, что на вершине ты всего лишь посредник
твои успехи есть ноль, обращаясь же к статике
следует отмечать, что недвижность души
не является наличием в ней опоры
впрочем, это всего лишь гроши
общих знаний, так что дайте мне фору

Остерегайтесь быть несправедливыми с отшельниками! Как мог бы отшельник забыть! Как мог бы он отплатить! Остерегайтесь обидеть отшельника! Но если вы это сделали, то уж и убейте его!
____Ф. Ницше, «Так говорил Заратустра», «Книга первая. Об укусе змеи»

Уместно заметить, что людей следует либо ласкать, либо изничтожать, ибо за малое зло человек может отомстить, а за большое – не может; из чего следует, что наносимую обиду надо рассчитать так, чтобы не бояться мести.
____Н. Макиавелли, «Государь», «Глава 3. О смешанных царствах»

1

оттепель – время места
где для того чтобы «вместо»
добавляют еще и лужи
я уверен, что было б лучше
если их бы убрали,
хуже
будет, только, если умножат
стужи


2

я не отличаю лица от затылка
очередная бутылка
может помочь в трудном деле
мой кошель, осевший на мели
говорит об обратном
это так неприятно
а впрочем
хватит с нас, спокойной ночи


3

обернув себя одеялом
каждый верит, что под покрывалом
прячется сон
это в корне неверно
потому что
наверно
это скорее сом
так как кровать похожа на море
с одной волной-одеялом
вскоре
мы потонем все в этом море
засыпайте с даром


4

я не верю в сны, это
как будто злая примета
где «невежество» от «предмета»
не различить
все же,
мне хватает зудящей кожи
и своей заспанной рожи
подскажи как это лечить,
боже…

Думается, стоит взять Макиавелли. Или на худой конец что-то из Ницше.

P.S.: Сожгу ж ведь я когда-нибудь свою библиотеку. Сожгу!

Четверо суток высохшей смены осени
Стекает вода по отжившим трубам беспамятства
Взъерошенный ком, из нервов и жил; серой проседью
Врастает в меня как подобье, значением равенства
И сколько осталось картин, сколько дней без условия
С которым решилось бы каждое слово – как данное
Три вечных вопроса: “кто мы?”, “куда мы?” и “долго ли?”
Ведут через мутное, скользкое, странное…

время дождей, готика в моде
черные ткани, белые лица
разум пытается медленно спиться
в реальности, в плавно-размеренной коде
время дождей, гранжевых истин
хриплого звука гаражного гетто
ты, замирая, под аллегретто
жестами вяжешь тонкие кисти
время дождей, я авангарден
как арьергард для вторых эшелонов
в мыслях осталась лишь пара патронов
на тысячу целей… и только… и хватит
время дождей, сумерки зыбки
но светлые мысли ночью не светят
головы буйных до сих пор верят
в бога и счастье… и чьи-то улыбки…

я в оффлайн
поминайте меня, кто запомнил
непридирчивый слог и попытку искать
орфографию бреда, орфоэпию боли
новый позыв души – надрываясь, блевать
на остывшие строки, переваренных мыслей
пережеванной мною бумаги, за те
восемь месяцев ка-та-строфической жизни
перемазанной серым плащом.
как везде –
я стрелял по морали и вере,
я помню -
свои фразы, насмешки, засохший цинизм
что соскрёб моё эго в ничто, и чего я
не добился за срок отведенный. И из
своих коконов пыльных не выберусь больше -
кукла-бабочка… Пестрый осколок надежд
осадили еще в девяностых (у Польши)
с тех пор в землю вбивается
мраморный крест.

Последние стихуи в защиту бездарности

***
Привет-пока. Мы не встретимся больше
Зачем пустые слова о прошлом
Запомни мой профиль он много тоньше
И все же грубее. Забудем о пошлом

Точнее, о пошлой жизни, в ней минус
Попоек и драк между близкими сердцем.
Я не видел прямых, но видел синус
И грел свое горло молотым перцем.

Закрывай свою дверь. Уже осень. Холод.
Собаки с порога желают греться
И лизать руки тех, кто был давно молод 
И выть, когда мыслям легче петься.


***
За четырнадцать дней почернеет шелк.
Ты оденешь на плечи. Меня прости.
Что поклявшись вернуться - не пришел.
Посинел в глазах и усох в кости.

Не признание. Нет. Справка о судьбе.
Оправданьями лгать для меня не то.
Я справляюсь молча. Своей беде
Отдаю часть себя - дрянное пальто.

Неживой чемодан - переездов дань
Груда воспоминаний. Что видел. Сны.
Фразы. Денег обрывки. Базарная брань.
Ощущение жизни. Ощущенье войны.

Откажись от меня и оставь стареть.
Провожай. Уходя пожми плечами.
Моё время истраченно ровно в треть.
Колкость слов всегда угасает ночами.


 

1

Насколько изменился Петербург?
На века три, и из его рубашки
Клубится пыль столицы, молчаливый дух
Глядит уныло в черырехэтажки
Где кашеварят старые соседки
Подобье снеди, и бокал вина…

2

Не зарекаюсь, как сума тюрьма
И желтые пропахшие объедки,
Напомнили мне медного Петра,
Смотрящего в чухонские заливы
Бегущие на север, и вода
Стекает в пасть Самсону, златогривый
Мурлычет возле ног российского «окна»

3

Смотрю на волны...
Кряжисты, седы, и в профиль -
Недвижимы, над ними будто штиль
Застыл, они все так же сонны

Задумчивы, текут вперед, и вместе с этим
Стоят на промели, запоминая лица тех
Кто вглядываясь в даль, не замечает брег
Мечтая между небом и землёй стать третьим.

Ну что же… Всё…
Я засидел Рассеюшку сполна,
Изысканность её красот - мала,
Хотя… Не в этом дело,
Когда шесть лет один…
Бокал, купаж вина -
За семь часов перед отъездом…

Можно смело
Ругать: политику,
Себя, и взгляд седых господ,
Что ищут идеалы в вечном гуманизме;
Похожесть будней, месяцев,
Когда из года в год
Ты закрутился на одном лишь экзерсизме;
Любовь, поэзы, прозу,
Жизнь и горьковатый чай,
Газеты, те, что изменились за столетья -
В них некрологи нас,
В них вечный «Мир, труд, май»
Как эпитафия к кресту тысячелетья…

Я уезжаю… Бегство… Может Фатерланд,
Захочет приютить под ласковым Берлином?
Там позабуду всё: себя, активность пропаганд,
Надежду и семью – там всё укрою сплином.

Мем возникший лет десять назад.



Утром в мою дверь постучала парочка. Первым заговорил мужчина:

- Привет! Я Джон, а она - Мэри

Мэри: Мы приглашаем тебя с нами целовать жопу Хэнку!

Я: Простите? О чем вы? Кто такой Хэнк и с чего мне целовать его жопу?

Джон: Если ты поцелуешь жопу Хэнку, он даст вам миллион долларов, а если нет - он выбьет из тебя все дерьмо!

Я: Это что, какая-то новая молодежная тусовка?

Джон: Хэнк - миллионер-филантроп. Он построил этот город. Хэнк его хозяин! Он может сделать, что хочет, а он хочет дать тебе миллион долларов, но не может, пока ты не поцелуешь ему жопу!

Я: Но это бессмыслица! Почему бы ему тогда не...

Мэри: Кто ты такой, чтобы сомневаться во власти Хэнка? Ты что, не хочешь миллион долларов? Неужели это не стоит того, чтобы поцеловать жопу?

Я: Может и стоит, но...

Джон: Тогда идем с нами целовать жопу.

Я: И часто вы целуете жопу Хэнка?

Мэри: О да! Все время!

Я: И он дал вам миллион долларов?

Джон: Нет! Мы получим деньги, как только покинем город!

Я: Так почему бы вам не покинуть город прямо сейчас?

Мэри: Нельзя покидать город, пока Хэнк не скажет, иначе он не даст тебе денег и выбьет из тебя все дерьмо!

Я: А вы знаете кого-нибудь, кто целовал жопу Хэнка, покинул город и получил миллион долларов?

Джон: Моя мать целовала жопу Хэнка годами. Она ушла из города в прошлом году. Я уверен, что она получила деньги.

Я: Ты с ней об этом говорил?

Джон: Конечно нет! Хэнк не разрешает это!

Я: Что же заставляет тебя думать, что ты получишь деньги, если ты никогда не говорил с тем, кто их получил?

Мэри: Но он дает тебе немного денег еще до того, как ты уйдешь из города. Ты можешь получить повышение, выиграть немного в лотерею, найти 20 долларов на улице...

Я: А при чем же тут Хэнк?

Джон: Ну, у него есть кое-какие связи...

Я: Простите, но это звучит очень глупо!

Джон: Но ради миллиона долларов стоит попробовать. И помни, если ты не поцелуешь жопу Хэнку, он выбьет из тебя все дерьмо!

Я: Может можно увидеться с Хэнком, обсудить детали...

Мэри: Никто не может видеть Хэнка, никто не может с ним говорить!

Я: Как же тогда целовать ему жопу?

Джон: Иногда мы просто посылаем воздушный поцелуй и думаем про его жопу, иногда целуем жопу Карла, а он передает Хэнку.

Я: Какому Карлу? Кто такой Карл?

Мэри: Это наш друг. Именно он научил нас целовать жопу Хэнку.

Я: И вы ему поверили на слово, что Хэнк наградит вас, если вы будете целовать ему жопу?

Джон: Нет! Карл получил письмо от Хэнка много лет назад, где все объясняется. Вот копия письма, посмотри сам.

Джон протянул мне фотокопию:
Целуйте жопу Хэнку и он даст вам миллион долларов, когда вы покинете город.
Пейте в меру.
Выбивайте все дерьмо из тех, кто вас не любит.
Питайтесь правильно.
Сам Хэнк продиктовал это письмо.
Луна сделана из голландского сыра.
Все, что говорит Хэнк, правильно.
Мойте руки после туалета.
Не пейте.
Не ешьте острые приправы.
Целуйте жопу Хэнку или он выбьет из вас все дерьмо.

Я: Это вроде бы написано на бумаге Карла?

Мэри: У Хэнка нет бумаги!

Я: У меня подозрение, что если проверить, окажется, что это почерк Карла.

Джон: Конечно. Хэнк ему продиктовал.

Я: Вы ж говорили, что никто не видел Хэнка!

Мэри: Много лет назад он говорил с некоторыми людьми.

Я: Если он филантроп, почему же он выбивает все дерьмо из людей, взгляды которых отличаются от взглядов других?

Мэри: На то воля Хэнка, а Хэнк всегда прав!

Я: С чего вы это взяли?

Мэри: Пункт 7 гласит: "Все, что говорит Хэнк правильно"!

Я: А вдруг ваш Карл все это написал сам?

Джон: Так ведь пункт 5 говорит: "сам Хэнк продиктовал это письмо". Кроме того, пункт 2 гласит: "не злоупотребляйте алкоголем", пункт 4: "питайтесь правильно", а пункт 8: "мойте руки после туалета". Все знают, что это правильно, а значит, и все остальное верно!

Я: Но пункт 9 говорит: "не пейте", что не согласуется с пунктом 2. А в пункте 6 - вообще бред про луну из сыра!

Джон: Пункт 9 просто поясняет пункт 2. А по поводу 6-го - ты ведь никогда не был на луне, откуда ты знаешь?

Я: Ученые доказали, что луна из камня!

Мэри: Но камень может запросто оказаться затвердевшим сыром.

Я: Незнание происхождения камня совсем не говорит о том, что это сыр.

Джон: Ученые могут ошибаться, но мы ведь знаем, что Хэнк всегда прав!

Я: Мы знаем?

Мэри: Конечно, из 5-го пункта.

Я: Ты говоришь, что Хэнк всегда прав, потому что так написано в письме. Письмо правильно, потому что его продиктовал Хэнк. Хэнк продиктовал письмо, потому что это написано в письме. Замкнутый круг - Хэнк прав потому, что он говорит, что он прав.

Джон: Наконец-то ты понял! Как приятно, когда кто-то начинает открывать душу и мыслить по-Хэнковски.

Я: Но... Ладно. А что насчет приправ?

Мэри краснеет.

Джон говорит: Приправы есть нельзя. Так сказал Хэнк!

Я: Что, ни перца, ни горчицы?

Мэри выглядит ошарашенной. Джон кричит: Не говори такие слова! Все приправы - это хэнкохульство!

Я: Так что, нельзя есть капусту с майонезом?

Мэри затыкает уши: Я этого не слышала! Ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла!

Джон: Это отвратительно! Только гадкие извращенцы могут такое есть...

Я: Я ем это все время. Мне нравится!

Мэри падает в обморок. Джон подхватывает ее и уходя орет: Если б я только знал, что ты один из них, я даже не тратил бы на тебя время! Когда Хэнк будет выбивать из тебя все дерьмо, я буду стоять рядом и, смеясь, считать деньги! Я поцелую жопу Хэнку за тебя, майонезный пожиратель горчицы!

В пыли улочек-дуг Сен-Жермена
Я под грузами времени слег,
Гудит колокол – новая смена,
Жду погибели – светлого плена
И ударов мещанских сапог

Ваш шарманщик – обсыпанный пудрой
Поливал своей грязью меня,
Голосочком - с протяжностью, нудным,
Словоплюйством - ужасно паскудным,
Лицом серым - подобным камням

Клеветал – сыпал бранью и смехом,
Оплетал своей ложью толпу,
И мой возглас – уже не помеха,
Мой затылок – толпе как потеха,
Мои чувства – лишь мне одному

Суматоха – народ в перепутье,
Смотрит с грязных скамей – как с партер,
Плащ в пыли – я потерянный путник,
Уклоняюсь – от хлещущих прутьев,
Мыслям, делу, себе – офицер.

...

В пыли улочек-дуг Сен-Жермена
Я под грузами времени слег,
Гудит колокол – новая смена,
Жду погибели – светлого плена
И ударов мещанских сапог.